По облакам легко ступая...

Проснувшись, ты вдруг понимаешь, что скоро тридцать, что время летит, словно гоночное авто. И ты начинаешь переживать и злиться. И вспоминать, как были в руках синицы, а оказалось – типичнейшее не то.

Тебе говорят: мол, тридцать – не так уж страшно, взгляни-ка на тех, что дожили до седин! А ты, затерявшись в доме многоэтажном, пускаешь с балкона цветных журавлей бумажных, надеясь, что в небо взмоет хотя б один.

Ты в зеркале ищешь намек на грядущий возраст. Ведь тридцать – пора бы уже посолидней стать! А в отраженьи – хроническая невзрослость. Ты остаешься ветрено-несерьезной и продолжаешь ночами во сне летать.

И ты понимаешь: цифры – такая мелочь! И ты говоришь: подумаешь, тридцать лет! Рисуешь летящих птиц на асфальте мелом, обводишь июньский вторник в кружок и смело, без лишних тревог убегаешь встречать рассвет.

Бывает, ты исчезаешь. Всерьез, надолго. Забросила рифмы, забыла про интернет. И пишут друзья: ты куда подевалась, Олька? Да только от этих писем так мало толку: тебя уж который месяц в журнале нет.

Ты бродишь по улицам, а не по веб-страницам – с коляской, вдали от толпы, площадей, витрин… И кажется, тебе снится, всего лишь снится то, как улыбается солнышком сквозь ресницы твой самый родной на Земле человек – твой сын.

Настроение: А счастье - вот оно
Музыка: Колыбельная Медведицы

Тени прошлого приходят по-разному. Иногда в снах. Иногда их сознательно вызывают из небытия во время очередного приступа ностальгии. Но бывает, что они всплывают внезапно, из ниоткуда, когда где-то внутри тебя приоткрывается маленькая дверца, о существовании которой ты, может быть, уже давно забыл.

Настроение: Ностальгическое. Слегка

           Люблю я, надо признаться, всяческие студенческие оговорки и непонятки (да и кто из преподавателей не имеет такой тайной страсти?). Нет, не фанатею, конечно, до такой степени, чтобы хвататься за блокнот и в восторге верещать: "Повторите, пожалуйста, я сейчас запишу" или что-нибудь в этом роде. Но запомнить стараюсь. Правда, получается не всегда, но провалы в памяти - это уже отдельная тема.
          Так вот, сегодня на последней вечерней паре сидели мы, одинаково замученные университетом, друг напротив друга: я и студентки-заочницы. Я, слушая их ответы, тихонечко мечтала об ужине, а они, лишенные общества любимых мужей аж на три недели, видимо, о чем-то более романтическом. Ибо прорывалась грусть-тоска в глазах, оживление наступало при упоминании ключевых слов из разряда "любовь" и тэпэ, а всё остальное, вроде как умное и необходимое на занятии, выговаривалось с преогромнейшим трудом. И становилась в устах их сахарных куртуазная литература куртизанской, а гармонично развитый человек эпохи Возрождения - гормонально развитым. Так и хотелось всех их по домам распустить. Но не в моих силах, увы. Остается только вытирать слезы сочувствия и умиления кружевным платком и шептать на прощание: "Девочки, милые, потерпите еще немножко! Сессии тоже имеют тенденцию заканчиваться".

Настроение: Устала, но смеяться еще могу

Выпадаю из ритма, растекаюсь водою - что вчера было слитным, разделилось чертою. Как заброшенный дворик - в одеяло из листьев, зябко кутаюсь в ворох теплых книжек и писем. Ем хурму и лимоны, каждый час ставлю чайник и зверьком полусонным в тихом доме скучаю. Скрипнет дверь - я навстречу брошусь, шмыгая носом. И обнимет за плечи мой родной и серьезный. 

Настроение: Болею, однако

А то, что осталось несбывшимся - не забудется, взорвется вдруг музыкой пряных и горьких нот, когда, нагулявшись по дремлющим минским улицам, окажешься в летних мечтаний цветном кино. Улыбкою, взглядом, словами, по нервам бьющими, аукнется в памяти прошлого круговерть - и вот тебя, словно кораблик бумажный, сплющило и распластало, промокшую, на траве. И снова сушить одежды надежд и чаяний... Но сколько уж можно? - Доверься судьбе, прости, а то, что вчера тревожило до отчаянья, к закату воздушным шариком отпусти.

Настроение: Окунувшись в лето

Утро
Вот уже которую пятницу прихожу на работу к восьми утра и неизменно становлюсь свидетелем одного и того же диалога. Две мои коллеги, умные и элегантные дамы околопенсионного возраста, принимаются охать, вздыхать и доказывать друг другу, кому из них тяжелее вставать к первой паре. Априори подразумевается, что я в этом споре - третий лишний. Мол, молодым положено радостно порхать аки пташка-жаворонок. Сижу в кресле, просматриваю свои бумажки, зеваю и думаю, что в какую-нибудь из пятниц я их покусаю. Честно.

День
В последнее время всё меньше тянет за компьютер и всё больше - на природу. К воде, в парк, просто на улицу. Шуршать опавшими листьями, дышать ветром, жмуриться от солнца. Над головой пролетают птицы, приветливо виляют хвостами встречные собаки и даже мыши иногда перебегают дорогу. И такими далекими и невзаправдашними кажутся прошлогодние письма, полные сожалений о незамеченном в круговороте дней наступлении весны (или осени. Что сути, собственно, не меняет). И ты понимаешь, что живые мыши несравненно интереснее компьютерных.

Вечер
Как истинная двоечница, прогульщица и разгильдяйка, сижу и тупо составляю рабочую программу, которая должна была быть готова не то чтобы вчера - еще в прошлом месяце. Неохота. И ведь не нужно это никому, если разобраться. Ну, составлю я ее. И положат ее, родимую, в папочку, а папочку поставят в шкафчик, а шкафчик этот если и откроют, то совсем по другому поводу. Так что пойду-ка я лучше чем-нибудь по-настоящему полезным займусь. Поем, например.
 

Настроение: хвилософское

Цзацзуань, древняя китайская игра.

Тот, кто хочет принять игру, просит меня в комментариях, и я даю Вам тему. Вы мне отвечаете в своем ЖЖ, печатая эти правила и давая темы в своих комментариях. Каждый цзацзуань должен состоять не менее, чем из трех строчек.
Рифмы быть не должно.

Тема от astradeni 

         То, что меня тревожит

 Как-то совсем не хочется писать о материальном, жилищном и прочих подобных радостях жизни. Поэтому – о другом, о том, что внутри.

Взрослость. Точнее, окончательный переход границы между детским миром и тем самым, взрослым, серьезным и стабильным. Просто не хочется однажды заблудиться в лесу одинаковых дней и окончательно оказаться на той, взрослой, стороне. В мире Недетства. Хотя, как написала мне однажды о том же тревожащаяся Л., «может, пока боишься - не повзрослеешь? И пока внутри что-то чего-то хочет, пока ему как-то не так, пока оно против сливания вереницы дней восстает и о возможной потере себя сигнализирует - мы в безопасности?».

Детскость. Да-да, вот так вот, зайдя с другой стороны. Ведь, если очень хорошо подумать, давно уж пора через границу. И тревожит, правильно ли это – остаться на всю жизнь нелегалом на этой, детской стороне. Ответственности, опять же, побольше бы… Эх!..

Влюбчивость. Это у меня хроническое. Вот только раньше тревожило как-то меньше, пока годы были молодыми, а пальцы неокольцованными. А вот что теперь делать с внутренней потребностью нравиться, влюбляться, искать кого-то глазами, встречаться взглядом и тут же смотреть в другую сторону, по нескольку раз на день якобы случайно сталкиваться на коридоре или на улице, выдумывать повод, чтобы зайти в гости, находить невысказанное в обычном молчании, писать стихи по ночам… Тем более, что это всё, по большому счету, и не нужно вовсе. Потому как есть один, единственный, самый лучший, которого ни за что не променяешь ни на кого другого. Но душа-то всё равно трепыхается.

А еще – тревожит то, что меня вообще всё это тревожит. Что не получается пока просто принять себя такой, какая есть: хронически невзрослой, иногда безответственной, влюбчивой и т.д., и т.д., и т.д. И – просто быть счастливой. А тревожиться – зачем?  

Лето пришло к финалу. Быстрей ловите змея бумажного – август – за пестрый хвост. Завтра уже сентябрь. И в любимый свитер спрятались плечи, как в тучи – скопленья звезд.

Лето дышало зноем и земляникой. Осень закружит листьями и дождем. Завтра опять работа, студенты, книги и расписание, и в шесть утра подъем… Круговорот банальностей и рутины. Только его так просто разбить! Смотри:

Красками лета пишу на стене картины, греясь от искорки, прячущейся внутри.

В последнее время днем и ночью меня преследуют случайные встречи со столь же случайными знакомыми из прошлой жизни. О ком-то из них я не вспоминала год, о ком-то – два, о некоторых – лет пять, а то и больше. Днем я встречаю их в метро или на троллейбусной остановке, слышу их имена в чьих-то разговорах… А по ночам они мне – вдруг, ни с того ни с сего – снятся.

Интересно, это просто время такое, когда оживает ветер прошлого, или они все хотят мне о чем-то сказать, а я не слышу?..

Настроение: Оглядываясь назад

ВСЁ! Последние двоечники, последние бумаги, последнее заседание кафедры... С понедельника - в отпуск!!!
Совершенно не хочется делать ничего очень умного (да и не способна я на это сейчас), поэтому сижу и маюсь дурью. И вот в этом самом процессе дурьюмаяния я случайно вылезла на два интересных теста. И не надо пинать меня ногами и говорить о том, что, мол, ерунда всё это, тестам, мол, верить - себя не уважать... Знаем, знаем :) Мне просто результаты понравились :)))

Настроение: Улыбаюсь

Не было бы лень,
Написал бы много чего.
Об этом бы говорили,
Кто-то даже бы и прочитал.
Но лень.
История мировой культуры
Вне опасности.
(с) Илья Уклонов

Настроение: Ленивое, ясно дело

         Он – вольный ветер. Твой знак – надежда. Он верит звукам весны и джаза. Ты веришь книгам и бродишь между страниц – как странница – с каждой фразой себя теряя и превращаясь в сплетенья символов и гипербол. Опять спасаешься чашкой чая, считая слезы простой капелью. Ты утром мчишься за бегом стрелок: вся жизнь расписана по минутам. Он – без надрыва, так, между делом, куда-то едет, звонит кому-то, опять опаздывает на встречи, уходит с легкостью, не прощаясь, и танцем клавиш который вечер играет соло из обещаний. Он бесшабашен и безрассуден, он – демон молний и песня грома. Ты ищешь в линиях книжных судеб те повороты и те изломы, что так похожи на твой вчерашний день, отозвавшийся эхом гулким. Ты – героиня, он – настоящий. Ты грустно бродишь по переулкам, сквозь перестук каблуков пытаясь услышать музыку листопада. Ты, вроде, даже не догадалась, что он минуту назад был рядом, курил у этой цветной скамейки, носком ботинка ноктюрн играя. Ты закрываешь глаза, сквозь веки (века?) увидеть его желая. А он в метро. Едет до Московской, читает глупый плакат с издевкой. Ты, собирая мечты осколки, идешь к автобусной остановке. В его душе – огневое скерцо, в твоей – немного дождит и слякоть. И снова – трепетно бьется сердце, и снова – это желанье плакать… Ты – нескончаемость слов и ласки. Он – сумасшедших мелодий улей. Быть может, где-то в соседней сказке вы с ним столкнетесь в скрещеньи улиц. Застынут взгляды, родятся искры, навстречу чувству рванутся руки… В несовершенной вселенной Минска вы удаляетесь друг от друга.

Вчера принят последний экзамен и сегодня уже не надо на работу, утром из командировки вернулся муж (а в шкафу-то никто и не прятался!), очень уж безотлагательных дел не наблюдается – и я сижу, свернувшись калачиком, в любимом кресле, слушаю музыку, читаю Акунина и ем черешню. А залетающий в распахнутую балконную дверь ветер щекочет пятки прохладным языком.

Настроение: Мурлыча от удовольствия
Музыка: Mari Boine – Boađan Nuppi Bealde / I Come From The Other Side

Ты читаешь стихи на лекциях этим девочкам, этим мальчикам и нечаянно прямо в сердце им окунаешься – одуванчиком, воробьенком, по лужам скачущим, рыжих листьев смешными танцами… Ты стараешься (а иначе как?) быть далекой, блюсти дистанцию, но, в нелепой своей серьезности захлебнувшись лодчонкой тонущей, будто вынырнешь в невесомость и – будь что будет (а будет то ль еще!). И в ответ на задор мальчишеский ты смеешься – взахлеб и искренне. А глаза их в твои практически так и сыплют цветными искрами.

Ты, пугаясь, решаешь спрятаться за обложкой из слов незначащих, наблюдаешь, как каплей катится к неизвестности настоящее по стеклу, за которым синие крылья неба играют с соснами. Эти юные и красивые… для чего они жизнью посланы? Ты не знаешь и перед парами, вспоминая наказ педпрактики, надеваешь лицо усталой и недоступной чужой галактики, маскируешь желанья строгостью, душу из разговоров вымарав… За твоей показной суровостью – просто девочка с трудным выбором. Повзрослеть или делать глупости? Быть мудрее или ровесницей? Жить по правилам или плюнуть и горной речкой сбежать по лестнице к ненадежности и случайностям, шуткам, дружбе, огню, беспечности?..

Сделав вдох, ты шагнешь отчаянно от привычного к бесконечности.

Выгибаешь спину счастливой кошкой и спешишь вдохнуть аромат заката. Ты сегодня - музыка. Ты - стаккато. Ты способна мир уместить в ладошках. Ты танцуешь танец теней и света на границе между вчера и завтра. Ты - июньских дней земляничный запах. Ты - безумный ветер, рожденный летом.

Настроение: Танцуя на бордюрах
Музыка: Чайф - 17 лет

… и провожая уходящий день.

Спала. Ленилась. Готовила вкусности. Облизываясь, уничтожали приготовленное. Пела, моя посуду. Смотрела телевизор. Разбирала залежи компактов. Плясала под найденное и давно забытое. Пересматривала фотографии. Что-то читала, что-то писала, с кем-то говорила по телефону. И вот теперь, случайно отразившись в зеркале ненакрашенным лохматым существом, бормочущим очередную зарифмованную пыхтелку, я могу служить живым доказательством слов принцессы Атех: «… никто не бывает мудрым и красивым все семь дней в неделю».

Настроение: Сижу на ветке, и мне хорошо
Музыка: Башня Rowan – Марш уродов

Май снят со стенки, многое не успето, нырнул в бумажник новенький проездной, по проводам троллейбусным мчится лето и наполняет взгляды голубизной. Тебе бы к морю, сыпать песок сквозь пальцы, смотреть на чаек, прятаться под волной, а ты, июньский день натянув на пяльцах, бежишь по кругу ниточкою цветной. Зачем? – Не знаешь. Просто ты так привыкла: проснуться рано, завтрак, вагон метро… А в выходной вдруг видишь, что время рыхло и с головой ныряешь в его сугроб: спишь до обеда, смотришь кино, задвижкой закрыв на полке папки и суету. Ты хочешь в отпуск, ты измоталась слишком, бродя по перекресткам литератур. Тебе бы с южным ветром за облаками гулять по краю времени и стихий, а ты читаешь Кафку и Мураками и сочиняешь по вечерам стихи. Но, черт возьми, за дверью такое лето! Щекочет плечи солнце, жасмин цветет...

В карманы джинсов старых сложив сюжеты привычных будней – выйди. За горизонт. 

Всякий раз между площадью и старым кинотеатром мне снится, что я – ветер, наметающий капли дождя в капюшоны курток и взъерошивающий замершие в ожидании лета лужи. Моя душа рвется в дальние страны и к манящим звездам. Но я бегу, как и вчера, по раз и навсегда заданному маршруту. Я – ветер, чьим-то злым умыслом закованный в тело маленького оранжевого трамвая.